Тщеславие — это: определение и примеры

Тщеславие — это стремление выглядеть в чужих глазах лучше, чем есть на самом деле. За семейным столом граница становится тонкой: юбилей, свадьба или престольный праздник легко превращают достойное застолье в состязание — кто громче назовёт заслуги, кто пышнее накроет стол, кто соберёт больше «нужных» людей.

Готовя торжество, вы слышите рядом слова, которые звучат почти одинаково и оттого путаются. Гордость за детей, честь семьи, спесь соседа, церковное предостережение против гордыни — всё сваливают в одну кучу. Тогда трудно понять, где кончается уважение к делу и начинается охота за аплодисментами.

Ниже близкие понятия разложены так, как их держат народный этикет и церковный календарь: не как приговор человеку, а как ориентир перед застольем, чтобы праздник остался общим, а не сценой.

Почему тщеславие — не то же самое, что гордость

На празднике эти два состояния стоят рядом и легко меняются местами. Человек может искренне радоваться хлебу, который сам испек, и в ту же минуту начать считать, кто это заметил. Разница не в громкости голоса, а в том, нужен ли свидетель.

Тщеславие

Это страсть к внешней, людской славе: желание стоять в мнении окружающих выше, чем есть на самом деле. Слово сложено из «тщета» и «слава». Словари толкуют его как суетное честолюбие, спесь, кичливость. Простыми словами: вам мало самого дела, нужна реакция зала.

Типичная ошибка — считать тщеславием любое красивое платье или богатый стол. Нарядный платок на престольный праздник ещё не порок. Порок начинается там, где наряд и блюда существуют не для гостей, а чтобы гости засвидетельствовали ваш уровень.

Гордость

Гордость в семейном обычае — это убеждённость в своём достоинстве и радость за сделанную работу. Она держится на факте: сын окончил школу, хозяйка успела все двенадцать блюд на Сочельник, род сохранил дом. Свидетели здесь лишние. Если похвалы не будет, радость не исчезает.

Отличается от тщеславия просто: гордость смотрит на дело, тщеславие — на глаза соседей.

Гордыня

Гордыня — уже не погоня за похвалой, а поза превосходства. Человек не только хочет выглядеть выше, он начинает презирать других. В церковном языке это отдельная степень: тщеславие ловит аплодисменты и порой даже подстраивается под людей, гордыня дышит презрением и почти не нуждается в их согласии.

Ошибка понимания — ставить знак равенства между «держит спину» и «гордится надо всеми». Прямая спина за столом — этикет. Презрение к месту, которое досталось соседу, — уже другое дело.

Тщеславие, спесь и гонор

Тщеславие ближе к церковнославянскому и греческому «кенодоксии», то есть пустой славе. Спесь в словаре — чрезмерно высокое мнение о себе. Гонор имеет два лица: честь и достоинство — и преувеличенное представление об этом достоинстве. На празднике именно второе лицо путают с первым.

Если кто-то говорит «тщеславство» или «марнославство», имеет в виду то же стремление к пустой славе. По-русски здесь достаточно своих слов: тщеславие, спесь, кичливость.

Какие признаки выдают тщеславного человека

На угощении это видно не по мыслям, а по жестам, которые можно проверить однозначно.

• пересказывает свои заслуги несколько раз разным людям за одним столом;
• рассаживает гостей «по рангу», чтобы было видно, кто для него важен;
• обижается, если тост, место или порция вышли не теми, на которые рассчитывал;
• хвалит чужое лишь после того, как его самого похвалили;
• не принимает помощь на кухне, потому что тогда «выйдет не его праздник».

Отдельный пункт ещё не приговор. Дело портится, когда несколько признаков держатся вместе и праздник крутится вокруг одного человека. Тогда вместо общей радости появляется очередь за признанием: кто не успел похвалить — будто обидел.

Откуда у нас стремление к славе

Стремление к почёту старше самого слова. В роду чтили честь: имя, данное слово, умение принять гостя. Казацкий и крестьянский гонор держался на том, чтобы не опозорить своих, а не на том, чтобы затмить соседа. Церковная традиция смотрела на славу строже — и не всегда так же, как позднейший городской пересказ.

В IV веке аскет Евагрий Понтийский составил перечень восьми главных помыслов. Седьмым шло тщеславие, восьмым — гордость. Число здесь не украшение, а порядок роста: сначала человек ловит людскую похвалу, затем начинает приписывать себе всё хорошее. В 590 году папа Григорий Великий сжал этот ряд до семи смертных грехов и слил тщеславие с гордыней. Восточная традиция чаще оставляет оба отдельно, потому что за столом они выглядят по-разному: один улыбается и ищет взглядов, второй уже смотрит сверху.

Апостол Павел просит прямо: «Не будем тщеславны» (Гал. 5:26). Евангелие предостерегает не творить милостыни и молитвы напоказ. Митрополит Епифаний говорит проще: людская слава — суета с точки зрения вечности, а таланты есть дар, а не личный пьедестал. Церковь не запрещает честь и доброе имя. Она отделяет почёт, который воздают за дело, от славы, которую выпрашивают заранее.

Как тщеславие влияет на празднование

Когда в дом входит эта страсть, меняется не меню, а смысл. Вместо радости появляется показуха, вместо общего дела — игра «кто кого», вместо единства — тихое состязание семей.

На практике это часто выглядит так. Семья готовит престольный праздник или юбилей и сначала договаривается о простом столе и близких людях. Затем кто-то вспоминает, «как у родственников в прошлом году». Список гостей растёт по статусу, блюда — по виду, тосты пишут заранее, чтобы прозвучало солидно. В день праздника хозяева не сидят со своими, а дежурят у дверей и проверяют, все ли заметили сервиз. Гости расходятся сытые и усталые: праздник состоялся, общей памяти почти не осталось. Так выходит, потому что мерилом стала не встреча, а впечатление.

Почему традиция упрекает тщеславных

Народный этикет защищает стол не проповедью, а мелкими правилами, которые трудно обойти. «Гость в дом — Бог в дом»: обидеть гостя считали обидой святыни дома. Хлеб и соль на столе уравнивали всех, кто сел. Угощение должно было быть щедрым, но гостинец — скромным: хлеб, бутылка, что-то из дома, а не доказательство достатка.

Дорогих гостей сажали на почётное место не за кошелёк, а за уважение и ум. Пословица «в гостях последним начинай есть, а первым переставай» снимает охоту командовать чужим столом. Собрание людей и простое блюдо на большой праздник держат славу снаружи и оставляют внутри дело: накормить, поздравить, помянуть, обвенчать.

Важно. Честь рода и тщеславие стоят рядом лишь на слух. Честь — это ответственность за имя, стол и слово. Тщеславие — желание, чтобы имя звучало громче соседского, даже если стол и слово уже никого не держат.

На деле все эти понятия — не отдельные ящики, а соседние ступени. Гордость за хорошо устроенный праздник держит дом. Гонор не даёт пренебречь гостем. Спесь и стремление к внешней славе начинают мерить дом чужими глазами. Гордыня уже делит людей на «нашего уровня» и остальных. Если перед юбилеем или свадьбой в разговоре слышно лишь про впечатление, а не про людей, которых зовёте, граница уже рядом.

Что делать дальше

Если готовите семейный праздник в следующем месяце, составьте список гостей по родству и близости, а не по «полезности». На это хватит одного вечера.

Если уже чувствуете, что стол превращается в витрину, верните две старые нормы: скромный гостинец и общее блюдо, которое все узнают. Это не требует отдельных трат — лишь отказа от лишнего ряда «напоказ».

Если в семье спорите, где честь, а где спесь, договоритесь об одном правиле на день праздника: тосты о людях за столом, а не о рейтинге достижений. Проверить это можно уже на следующем угощении.

Если тема для вас церковная, перед большим праздником перечитайте короткий отрывок о милостыне без показухи из Евангелия от Матфея, глава 6. Это займёт несколько минут и хорошо отсекает желание играть праздник на публику.